Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

О ДА

Феликсу.

Мне далеко до этой чистоты,
Но я хочу ещё тебя услышать.
Я промолчу, а кто-нибудь напишет
И выведет меня из темноты.

Я грешен - это правило земли.
Мы слабы и не многое успели.
Прости меня, но я нетерпелив -
Я не дождусь назначенных дуэлей.

В сплетеньи пауками паутин,
В аукционном зале, полном пыли,
Холсты идут, куда ведут пути;
Куда ползут стада автомобилей.

Моим друзьям, оставшихся в живых,
Любое откровение не ново:
Оставьте слёзы тем, кто верит в них
И помнит вкус несказанного слова.

А мы друг другу просто намекнём,
Что старый мир остался дверью в Лето;
Пророс травой, испятнанной дождём,
И нас поймал сетями Тьмы и Света;

Что мы не заболеем, не умрём
И не узнаем, для чего горели.
Мы лишь уйдём погожим летним днём
И станем цветом новой акварели.
Sting

(no subject)

Он мечтает стать непредвиденным облаком в северном море, гаснущей лампочкой в пыльном окне, хлопнувшей дверью в её коридоре.
Она не уснет и увидит кусок незаконного неба. И будет просить: сбереги. Если хочешь - сбеги. Но останься. Потом. Всё - потом. Но - живи. Если ветка обломана грубо, сок заживит. Он не изменится. Он не уйдёт. Ты же знаешь. Помнишь: эти огни исчезают вечером, так же, как все разговоры. Воздух, которым насытишься, если забудешь. Только увидеть. Может быть - завтра. Но всё же не жди. Если пора - всё случится и трещины вылижет солнце. Если случится - пора. Выбор не труден. Лишь посмотри. Маковым полем и вороном, каменной кладкой. Водой из колодца. Родинкой, светлой тропинкою, тоненькой прядкой. Выстрелом, если зима. Белым запретом. Яблочной тенью и шёпотом - запахом лета. Последним дождём. Вечной тропой перехода. Странник всегда между светом и тьмой. Между прошлым и входом. Сердцем? Свободой? Не так. Поездом в завтрашний вечер. Каплей вина и преградой, разрушенной светом. Только когда остановится. Синим пожаром. Не навсегда. Лишь на вечер. До прошлого. Бликами, пятнами, серым серебрянным звоном. Мальчиком в тёмном окне. Тёплым ночным разговором. Завтра осеннее небо обрушится снегом. Он знает. Его не дождутся. Забудут причину побега. И если вчера прекратится, то он начинает. Он выходит. И просит: останься. Продли незаконное небо. А я подожду. Ты же знаешь. Когда надоест - синяя птица меняет своё оперенье. И будет весна. Ключ от второго замка и оттаявший город. И - всё искупающим ворохом - запах сирени.
КУ!

(no subject)

Это время - вперёд, будто мяч по вечерней аллее,
Оставляя от прошлого душные, дымные сны.
Ты приходишь. Целуешь меня. Говоришь: "Я старею".
Я отвечу: "И я. Только незачем киснуть и ныть".

Это время - вчера. И раздавлен оконными рамами вечер.
Если хочешь - сдавайся. А я продолжаю гореть.
Только помни, приятель: зачем-то ты тоже отмечен.
Не хандри. Человеческим сном этот штамп не стереть.

Будто не было лета и отпуска в призрачной Ницце,
Будто не было дня, где остался хрустальным мостом
Продлевающий звук беломраморный бег колесницы;
И один поцелуй, обретённый смеющимся ртом.

Это время уйдёт, собирая осколки и части;
И захватит с собой загостившихся в мире весны;
Заменяя прощеньем и светом дары и причастья,
Позволяя успевшим тягучий глоток тишины.
Sting

Корвин

За гранью облачного лета -
Два отраженья на воде,
Броню прошил осколок света -
Навылет, сердце не задев -

Живущих, нынешних и бывших,
Всех, кто ещё не позабыл,
Страдавших, веривших, любивших,
Изгнавших боль из рваных жил;

Пускай скудеющая кровь
Горчит и льётся гулким телом;
Входя в последний из миров,
Я буду знать, что ты успела.

Он слишком прост, последний мир -
Горячим кофе, белым хлебом,
Холодным поцелуем неба,
Пролётом крашеных перил.

Пляши, паяц в морковных ранах,
С протухшей радостью в глазах.
Ты весь - в картонных жемчугах
И драгоценностях жестяных.

Я буду праздновать метель
В кругу весёлых побирушек
И пить неспешно горький эль
Из толстых деревянных кружек.

Прости мою пустую дружбу,
Громокипящий Авалон -
Я постараюсь не нарушить
Твой предпоследний сладкий сон.

В застывших кромках отражений,
Где каждый - запасной игрок,
Всё - до мельчайшего движенья -
Ведёт к последней из дорог.
КУ!

(no subject)

Когда твои танцы на битом стекле
Закончатся койкой в больничной палате,
В шкафу загрустит запылённый скелет,
Забытый меж зонтиков, шляпок и платьев.
Паршивый характер - дырявый карман,
Паршивый характер - смертельная рана.
Замкнётся цепочка оставленных стран
Пунктиром на глобусе вдоль океана.
Рассветы вкуснее, чем завтрашний хлеб.
Себя не исправить в угоду кому-то.
Прекрасен бардак на рабочем столе -
Мне жаль угасания каждой минуты.
Когда холодеет и портится кровь,
Терзания сердца - небесная манна:
Для счастья достаточно дюжины слов
И капли текилы на донце стакана.
Хватает улыбки и взгляда во сне,
Скользящей полоски текучего света,
Способности милой внезапно краснеть
И мерзкой привычки стрелять сигареты.
Составлены планы бессмысленных дел,
Отмечены точки ненужных маршрутов.
Ты очень старался, ты вправду хотел
Всего лишь быть нужным, быть нужным кому-то.
И ты уничтожил мою тишину,
Вернуться в затерянный мир не позволил:
Ты знал, что мне душно в бетонном плену;
Но люди давно покорились неволе.
О ДА

(no subject)

Мой мальчик идёт по ночному проспекту.
Скользнув поцелуем с расплавленных крыш,
Его провожает небесное лето
И шепчет: "Увидимся. Счастья, малыш".
Увидимся. Счастья. Прощаний не надо.
Оставленным временем незачем жить.
Глотни напоследок чистейшей отрады -
Когда доведётся ещё раз испить.
Когда доведётся, коснувшись губами,
Истаять, забыть о реальности дня.
Ты выдумал тонкую нить между нами,
А после придумал себя и меня.
А после придумал деревья и воздух,
Отчаянье, смелость, несдержанность дня,
Беспечность, усталость и горькие звёзды,
Ночные прогулки и блики огня.
Ночные прогулки, речную прохладу,
Скамью у камина холодной зимой.
Зачем эти слёзы? Не надо, не надо.
Он просто гуляет меж светом и тьмой.
Его провожает небесное лето,
Скользнув поцелуем с расплавленных крыш.
Мой мальчик идёт по ночному проспекту
И шепчет: "Увидимся. Счастья, малыш".
О ДА

(no subject)

Моё беспокойное время - двойник
Возникшего образа чуждой вселенной.
Невинный преступник, сбежавший из книг,
Прорвавший кордон чёрно-белого плена.
Невидимый зверь, ускоряющий шаг
На ветренных улицах тёмного солнца,
От ярости дня забывая дышать,
Скользя, переулками века крадётся.
Безумен и жаден полуночный мир,
Скупивший остатки его ощущений;
Но вексель бумажный, истёртый до дыр,
Давно для него не имеет значенья.
Имеет значение солнечный день,
Входящий звонок на последней минуте,
Пахучая краска на белом холсте,
Разбитый автобус на старом маршруте.
Неспешное утро в поместьях души,
Исполненный света источник прохлады -
Бесценная, глупая, бедная жизнь.
Всего лишь глоток. Больше просто не надо.
Рассказывай, странник, плети кружева,
Твой голос - желанный для сердца подарок.
Тебя никогда не пугала молва:
Ты выпил из всех переполненных чарок.
Однажды тебе надоест продавать
Разбитые стразы фальшивого рая,
Ты выкупишь вексель с пометкой "слова"
И сам не поверишь: бумага сгорает...
Sting

(no subject)

Мой прежний мир был прост, подобно снегу.
Предпочитая музыку вину,
Я тщательно готовился к побегу
В далёкую бесснежную страну.
Я злобно портил нотные тетради,
Искал в твоих ладонях тайный смысл;
Ласкал тебя, в глаза твои не глядя;
Хотел продлить беспамятство зимы.
Разя больней, чем костяные стрелы,
Во мне цвели отравленные сны;
Твоя тоска, камин заиндевелый;
Надсадный стон порвавшейся струны.
Мой фильм был снят ремесленником тонким.
И я искал лекарство от любви.
Мотая километры чёрной плёнки,
Я жил, надеясь чувства задавить.
В чернильных джунглях зреющих скандалов
Звучат шаги - остатки колдовства:
Забытая, уходишь с пьедестала
Иссушенного кровного родства.
Теперь беги, спасайся в тёмных залах,
Текучей тенью кутай коридор;
Я не допью из нашего бокала:
Возможно, я отступник. Но не вор.
Теперь пускай другой тебя ревнует.
Когда-нибудь научишься прощать,
Сломав последним нежным поцелуем
Божественную горькую печать.
  • Current Music
    АукцЫон - Моя любовь
  • Tags
Sting

(no subject)

Окончен день. Распахнута строка. Блокнот испорчен. Кофе на ночь глядя. Прочитанная книга далека, но запах её давности отраден. Пойду бродить по городу один. Закат пообещал, что будет нежен. Друзья мои, я слишком нелюдим.
Удивлены? Я был таким и прежде. Я знаю: пролетит ещё мгновенье - и смолкнут звуки ваших голосов. И отгорят следы прикосновений.Я жду в начале века у часов; и каждый час отмечен тонкой стрелкой. Я не пытаюсь этот бег унять - вам не нужна красивая подделка: вы слишком долго знаете меня. Я вдоволь выпил вашего тепла и нынче отдаю долги с походом.Я поднимаю свой пиратский флаг; для вас - побег, а для меня - свобода. Тому, кто жил, не страшно умирать, тонуть в морях, стреляться на дуэлях. И воевать. Но пленников не брать. И не жалеть о том, что не успели. И те, кого я нежно целовал; и те, с кем спорил в сумеречных спальнях; я не любил вас, но не предавал. Я просто одиночка. Изначально. По лестницам, бездарно винтовым, настичь тебя, обнять - жестоко, грубо; прижать к стене - движением одним; оскал - запрет - мне больно - руки - губы... Ещё чуть-чуть - и я очнусь один... Зачем тебе моя душа, колдунья? Молчишь... Пылает в небе апельсин - прекрасный знак больного полнолунья...
КУ!

(no subject)

Позволь тебя не обнимать,
Позволь твои не слышать Песни.
Горит Связующая Бездна,
Зовёт Механике внимать.
Жесток хозяин жаркой тьмы-
Вселенной чуждо состраданье.
Гиперион прервал дыханье
И контур Времени размыт.
Сомненья - слишком старый яд;
Застыла девочка Энея;
Прорехи в облаках велят
Бездумно следовать за нею.
Искус бессмертия отринут,
Печаль светла и коротка.
Как кошка, выгнувшая спину,
Урчит над плошкой молока,
Так новый мир впивает силу,
Что нам неведома пока:
Ту, что однажды вдохновила,
Ту, что близка и далека.
К сатиру не приходят сны,
Минуя хитрости и сети;
Там вечно жить обречены
И львы, и тигры, и медведи...